22.05.2019

Ко дню рождения родного Губкинского. О городе и его жителях – в проекте «33 истории нашего города»

В честь тридцать третьего дня рождения родного Губкинского, который мы отметим 22 апреля 2019 года, музей освоения Севера предлагает новый проект – «33 истории нашего города».

Автобиографические повествования жителей нашего города рассказывают о том, как первостроители покоряли холодный Север, как с первого камня построили город среди снегов, как жили и боролись, отчаивались и добивались, мечтали и любили. Один город, тридцать три весны, тридцать три истории жизни…

История 30. О первой плотницкой бригаде, работе по ночам, талой воде и бразильском кофе (из воспоминаний Максудова Шерзота Пулатовича)

Шерзот Пулатович, расскажите¸ как Вы попали на Север и какие были первые впечатления? Вы ведь приехали из тёплых краёв сюда, в тундру.

Начну с того, что на тот момент Советский Союз был одной большой страной, и после окончания учебного заведения выпускников распределяли по республикам. Я из Узбекистана. Закончил техникум бытового обслуживания в Фергане и по распределению уехал в Тюмень. А в Тюмени нам, комсомольцам-добровольцам, собрали и предложили на выбор несколько городов, куда можно поехать работать. В 1985 году там формировался отряд им. 40-летия Победы в Великой Отечественной войне. И вот с этим отрядом мы приехали в Ноябрьск. По моей специальности – ремонт сложной бытовой техники – работы, как таковой, не было. Ведь в то время на Севере холодильники, стиральные машины в дефиците были, и в мастерах особой необходимости не было. И так получилось, что в Ноябрьске я пошел работать в дорожно-ремонтное строительное управление в качестве дорожного работника. Год проработал – зарплата маленькая, полярок нет. А тут сказали, что на Пурпе будет строиться город, набирают рабочих, будет хорошая заработная плата. И мы с товарищем поехали сюда. Здесь был «Холмогортрубопроводстрой», на базе него организовывался трест «Пурпетрубопроводстрой». Мы на КС-02 приехали, встретились с первым начальником нашего управления, Аристовым Вячеславом Михайловичем и начали работать. Получается, в декабре 1985 года мы получили вызов, в Ноябрьске прошли медкомиссию, и 8 января 1986 года приехали сюда.

Я работал в бригаде. Первым бригадиром был Волгин Николай Фёдорович. Он сам из Демьянки, и ни разу в жизни даже в Тюмени не был. Он рассказывал о своей жизни: образование – четыре класса, в четырнадцать – пятнадцать лет начал трудовую деятельность. От самого Уренгоя все «севера» объехал – строил, рубил, потом сюда попал. Плотником был от Бога. Он первый меня учил, что сделать, как сделать. Я работал вместе с Алексеем Солониной, Виктором Яковлевым, Георгием Паскалем. Мы все плотниками были. Через полгода приехал брат Алексея Солонины – Богдан. Мы собирались ехать его встречать из армии, и тут в 1986 году случился Чернобыль. И он потом уже сам приехал, после 9 мая. Влился в нашу бригаду. К этому времени мы как раз смонтировали ВЖК – временный жилой комплекс, и там поселились вчетвером: я, Богдан, Салим Алимбеков и Володя Шушкевич из Белоруссии. Ну, эти ребята уехали уже. По мере выселения мы с Богданом вдвоем остались в этой комнате, и прожили так с 1987 до 1991 года. А поначалу мы жили в бочках (жилой вагончик цилиндрической формы – прим. авт.) по шесть - восемь человек.

Расскажите, как Вы обустраивались на новом месте.

Романтики не было: воды нет, света нет. Воду для питья из речки брали, лунку бурили в январе-месяце, из нее брали воду для чая. И еще талую воду пили. Весной оттаяла вода, набираешь в банку, она такая зеленая-зеленая. Ее процедил, она постояла и – нормально. Потом организовали водовозку, она с водозабора возила нам воду питьевую, во фляги набирали.

Баньку быстро срубили. Купались, в основном, в талой снежной воде, она мягкая. Собирали в бочки дождевую воду. Делали сооружение, чтобы с крыши дождевая вода в бочку стекала. Две – три бочки наберется, и мы ею мылись. А зимой растапливали снег, заносили в помещение, засыпали в емкость, и он там таял, постоянно накидывали-накидывали, ну и парились. Надо же было как-то выходить из положения.

Для освещения свечки жгли. А готовили на паяльных лампах, на треногах. Свет потом мы быстро организовали с дизельной электростанцией. Но этого хватало только на освещение в бочках. Телевизоров-то не было. Ну, конечно, своего рода романтика была. Люди были хорошие. Люди проще были. Раньше двери не закрывали. Восемь человек жили поначалу в бочке в два яруса. Раньше карточек не было, зарплату наличкой давали, пришел, под подушку кинул и пошел, а бочка не закрывалась, и никто ничего не брал. Чужие люди заходили. Почему? Потому что истопники были. Они целый день ходили, подбрасывали дрова, чтоб в системе в бочках вода не замерзла. Это была специально выделенная бригада. Они и дрова заготавливали, и топили. Котельная в ПТПС появилась только через год, наверное.

С едой были всегда проблемы, пока перестройка была. Нам в Пурпе с КС-ки раз – два в неделю продукты доставляли. Прилетал вертолет, такой контейнер-тонник на подвеске привозил и спускал нам хлеб. Дороги-то не было до Пурпе в самом начале. В автобазе у нас был временный небольшой магазин. Основное, что привозили – это килька, фрикадельки и домашние супы в пакетиках. Больше всего китайская тушенка запомнилась. Кушать было нечего, ешь-ешь ее, потом выбросишь на снег, она замерзнет. И если неделю, допустим, не привезут хлеба или еще чего-то, опять идешь, эту же тушенку достаешь, там жир, сало, и давай ее опять разогревать.

А потом уже здесь появились продукты, которых на «земле» не было, все такое баночное. Бразильский, индийский кофе отсюда люди увозили, которые приезжали сюда. Я вообще-то этот кофе впервые увидел здесь. Ну, раньше кофе с молоком в пионерлагере в столовой давали, но такой культуры, наверное, чтоб именно кофе пили люди, не было в Советском Союзе. Я, по крайней мере, до семнадцати – восемнадцати лет черный кофе вообще никогда не пил, не пробовал. А здесь пристрастился. Когда в 1987 году ПТПС меня направил учиться в Челябинск на курсы бригадиров общестроительных работ, я с собой взял десять банок кофе. Мне тогда сказали: «Возьми, пригодится проблемы решать». Ну, приехали, нас поселили в гостинице, дали худшие номера, пришел к заведующей, я ей банку кофе – она получше нам номер. На хоккей билет купить пришел, там банку кофе дал – мне три места в первых рядах. Решались вот так проблемы. Это перестройка была, время такое было.

Расскажите, как Вы узнали о том, что начинается строительство нового города.

Мы поначалу базировались в Пурпе. И нам никто не рассказывал, что мы едем строить город. Просто мы снялись и переехали сюда. Когда приехали, здесь был лес кругом – где-то хороший, где-то не совсем. Места болотистые. У нас на предприятии из техники был только один «Кировец» с лопатой (советский колесный трактор повышенной проходимости К-700 – прим. авт.), который чистил снег, сгребал все на своем пути. И мы расчищали площадку, потом перевозили сюда оборудование. Автобаза с нами вместе оттуда переезжала. У них уже несколько КрАЗов было, техника прибывала. В Сургуте у нас главк был – «Обьтрубопроводстрой», технику оттуда привозили. Дорога какая-никакая до Ноябрьска из Сургута уже была, и из Ноябрьска до Муравленко тоже была дорога. А сюда уже участками: местами хорошая, местами – грунтовая, объезжать надо было. Помню, когда я в снабжении позднее начал работать, ездил в Сургут получать товарно-материальные ценности на «Уралах», на простой такой машине не проедешь. Однажды, в 1989 году, на «Кировце» мы двое с половиной суток до Сургута ехали, и оттуда также ехали двое – двое с половиной суток для того, чтобы сюда доставить трубы, стройматериалы. Тогда, помню, фиброплита была, мы первые три здания из нее строили здесь на промзоне – это конторы для предприятий КТУ-6, СМУ-2 и контору автобазы ПТПС. То есть была деревянная конструкция, а утеплителем служила фиброплита. И узел связи из нее строили. Тогда связь называлась «Строительная», ну, я так понимаю, на сегодняшний день это «Ростелеком» или «Уралсвязьинформ», уже переименовалась тысячу раз.

Потом построили еще одно здание для КТУ-6, но они туда так и не въехали, весной здание затапливать начало, и они выселились. Потом уже отец и сын Марковичи открыли там первый колбасный цех, где-то в середине 1989 года. Сына Виктором зовут, а вот отца, ныне покойный уже, я не помню, как звали, ну такой старичок был, деловой человек. Здесь магазинов еще не было, а они начали уже колбасу делать.

Самые первые жилые дома в городе построены именно Вашей бригадой. Расскажите о том, как Вы строили город.

Мы здесь БАМовские, финские дома строили. Первые два дома наша бригада закладывала. Это 11-й дом в 5-м микрорайоне, его уже разобрали, а потом 8-й, брусовый, его тоже уже разобрали. Помню, когда первый БАМовский дом строили, не было свай, мы пилили лес и заготавливали сваи по шесть метров. Первый дом стоял именно на деревянных сваях. Ямобур у нас был на базе «ГАЗ-66», он бурил, потом два-три человека поднимали эти сваи, устанавливали, а потом трамбовали. Все вручную делали. Единственный кран был нарасхват. В основном, все руками на второй этаж поднимали. Потом уже, когда до крыши дошло, тогда кран постоянно у нас был, весь кровельный материал он подавал.

В центре, там где «Три поросенка», магазин первый построили, детский сад в пятом микрорайоне, а перед ним, на том пятачке, где сейчас магазин «Подоляны» строится, продуктовый магазин строили, там Лидия Ивановна (фамилию не помню) была и первой продавщицей, и заведующей – все в одном лице. «Факел» мы построили. Его сдавали в 1989-м, по-моему. Строила другая бригада, был такой Гатауллин Атлас – бригадир, а наша бригада уже на подмогу туда пришла. К тому времени мы не плотничали. Мы отучились (нас отправляли в Челябинск в октябре 1987 года на два месяца) и нас перевели в лесорубы. В общем, приехал, и мы ушли лес валить. У нас пилорама в СМУ-2 была, мы пилили лес, и из этой доски крыши домов, обналичку, плинтуса делали, потому что с доставкой с «земли» были сложности.

Многие первостроители рассказывали, что работать приходилось в крайне тяжелых условиях. Самое невыносимое – это большое количество гнуса.

Ой-ой-ой, это если вспоминать!.. Вот эти комары, эта мошка – просто иногда глаза невозможно было открыть, здесь настолько этого всего много было, не помогали ни сетки защитные москитные, ничего. Вообще страшно было. Я даже это и вспоминать не хочу, если честно. Но выживали все равно. Вы знаете, в ПТПС привезли однажды в бочках двухсотлитровых демителфтолат – жидкость такая. У нее был такой резкий специфический запах. И мы ею мазались. Когда просто намажешься – еще ничего, а начинаешь работать, начинаешь потеть… и ох-ох-ох!

Мы летом работать выходили ночью. Днем солнце, жара, испарения – особенность нашего климата. А испарения – это все, ты как будто в пингвина превращаешься – водой дышишь, потеешь, и мошкú вот этой, комарья полно. Ночью тоже комаров много, но зато мошкú нет. Помню, у нас был крановщик Виктор, он говорил: «Давайте ночью работать». А нам что? Главное, прорабу сообщить. Прораб писал докладную руководству, и нам разрешали ночью работать. Ну и производительность выше была в это время, потому что насекомые не мешали, не летали сильно.

Тяжелая работа требует и хорошего отдыха. Расскажите, как Вы досуг проводили?

У нас была комсомольская комната, активно работал комсомольский комитет в ПТПС. Из активистов, помню, был Филичкин Володя – комсорг. Его зама, по-моему, Лешей звали. Интересный парень такой. У него был видеомагнитофон, он привозил видеокассеты и показывал нам видеофильмы, а еще ездил показывать их на месторождение, потому что трубопроводчики в этом больше нуждались. По вечерам мы устраивали танцы. Первые кассетные магнитофоны у нас были «Весна», «Романтика», а поначалу вообще бобинные были.

А телевизор очень плохо показывал, изображения качественного не было, смотрели с горем пополам. Тогда черно-белые же телевизоры были – «Рассветы», «Рекорды», маленькие «Юности». Помню, чтобы посмотреть в 1986-м году чемпионат мира по футболу, мы трубу варили, поднимали антенну до шестнадцати метров, чтоб поймать сигнал. На КС-ке хорошо показывал, там уже все организовано было –Газпром, компрессорная станция уже работала, а здесь вот у нас немножко было с этим проблематично. Ну, в 1987-м, уже к осени, начало и здесь налаживаться, поставили ретранслятор, и телевизоры более-менее показывать начали.

Что еще интересного было? Я здесь первый раз в жизни пошел на рыбалку. Николай Федорович Волгин соорудил из фанеры-«десятки» лодку. Летом мы здесь в Пяку-Пуре рыбу ловили. Если прямо спускаться с промзоны, справа будет городской пляж, лодочная станция, а слева – песчаная отмель и очистные сооружения, гидронамыв. Вот мы как раз туда ходили рыбу ловить. На этой лодке мы вдвоём с Федоровичем сети ставили. Там за ночь набивалось столько рыбы, что сеть невозможно было просто так вытащить. То есть, вытащить её сил хватало, а вот в лодку погрузить – уже с трудом. Сейчас уже нет такого улова.

Наверное, любые трудности легче переносятся, когда рядом есть близкие люди. Расскажите о Вашей семье.

Здесь я без семьи прожил пять лет, с 1986 по 1991 год. А в 1991 году поехал на родину, женился, жену сразу привёз сюда и мы молодежно-комсомольскую свадьбу сыграли. Заведений никаких не было, в кабинете главного инженера свадьбу отмечали. Весь наш коллектив был. Я уже работал к тому времени инженером по снабжению в отделе. Весь отдел был, ну и все из бригады, в которой я начинал. Человек тридцать – сорок разместились, столы поставили. Женщины всё приготовили, из дома принесли у кого, что было: грибы, капусту квашеную, рыбу, брусничный, клюквенный морс. Регистрация в Фергане была, а здесь свадьба. Тогда проблемы были: нужно было в Пурпе ехать, там регистрироваться. На родине было попроще.

Мне к тому времени комнату, как семейному, выделили – шестнадцать квадратных метров. Я уже заранее знал, что привезу жену, поэтому подготовился. Раньше БАМовские дома привозили сюда, раскомплектовывали, и вот оттуда мы с моим другом Алексеем Солониной и его братом Богданом материал взяли и построили на территории нашего предприятия небольшое малосемейное общежитие, так как на дом не хватало комплектующих. В этом общежитии я себе маленькую комнату в шестнадцать квадратных метров сделал. Свою планировку продумал. В эту комнату жену привез. Она как раз закончила высшее учебное заведение, интернатуру прошла. Она врач-педиатр. Она устроилась сначала в Пурпе, в поликлинику. А потом встал вопрос, что далеко ездить. И вот, когда «Сказка» построилась (детский сад – прим. авт.) в четвертом микрорайоне, ей предложили там работу врача-педиатра.

В 1992-м, в мае, я отвез жену на родину, она там в июле родила первенца моего – сына, а через некоторое время – дочку. До 1996 года жена с детьми в Узбекистане жила, а я два-три раза в год туда ездил. У меня работа была такая в отделе снабжения: так как был товарный дефицит, я ездил за линолеумом, за некоторым материалом в Узбекистан, привозил сюда комплектующие для строящихся домов.

А потом, в 1996-м, в начале года, я привез семью сюда. Сыну к тому времени три года исполнилось, а дочери – два. Они здесь уже выросли. Закончили четвертую школу. У меня и третий еще сын родился, он в Екатеринбурге сейчас живет и работает. Старший сын сейчас здесь со мной трудится, а дочка в Ташкенте живет.

Сегодня Вы – успешный предприниматель. Расскажите, как складывалась Ваша карьера.

Я после ПТПС поработал полтора года в Тампонажном управлении, перешел туда в 1994 году. А когда РОПХ (ППУЭ и РОПХ - Пурпейское производственное управление эксплуатации и ремонта объектов поселкового хозяйства – прим. авт.) реорганизовывался и создавалось при муниципалитете управление тепловодоснабжения (сейчас «Ямалкоммунэнерго»), меня туда пригласили работать инженером снабжения. Мы работали вместе с Хохловым Павлом Дмитриевичем. Он туда пришел замом первого руководителя Кириченко Николая Петровича. Хохлов меня и пригласил. «Мы, – говорит, – набираем снабженцев в отдел комплектации, надо строить, котельную комплектовать, очень большой объем работы». А я к этому времени уже создал фирму «Сега», уже год фирма успешно работала. Но подумал, и пошел. И вот семь лет проработал в управлении тепловодоснабжения в отделе материально-технического снабжения. А потом сменился директор, контрактные оклады у нас убрали, зарплата стала маленькой, а все-таки трое детей, их как-то надо поднимать. Хотел пойти в Газпром работать в снабжение, мне предложили работу на «Вынгаяхе» (Вынгаяхинский газовый промысел – прим. авт.), но там надо было шесть дней жить, а домой приезжать только на выходные. Ну, я взвесил все за и против и отказался. И вот начал организовывать свое дело. Зарегистрировался как индивидуальный предприниматель еще раз. Состоял в фонде поддержки предпринимательства, его Ганус Игорь Петрович возглавлял, сейчас ИТЦ «Старт» называется. Здесь у нас свой небольшой коллектив – Союз предпринимателей. Вот я так начал работать, понемногу расширяясь. Сейчас имею базу, свою недвижимость, свое направление. Слава Богу, все хорошо.

Скажите, не жалеете, что судьба Вас сюда занесла? Не планируете вернуться на большую землю?

Нет, я не жалею. Мне очень хорошие люди в жизни встречались, и, наверное, судьба все-таки. Мы же приехали сюда не оттого, что географию хорошо знаем или за романтикой. Первое, понятно, была нужда – нужно было вставать на ноги, какие-то жизненные вопросы решать, жениться нужно было. Для этого надо было накопить денег, купить жилье. Ехали мы вообще сюда на три года. Думал, заработаю денег, привезу их домой, куплю там квартиру. Я вот о мотоцикле мечтал.

Наверное, приехав из Узбекистана или из Украины, из тепла такого, трудно привыкнуть к северным морозам, к этим условиям жизни. Многие уже уехали. Ну а я вот остался, уже тридцать четыре года здесь. Здесь жизнь состоялась. Повороты судьбы непредсказуемы. Если б я остался там, может, по-другому сложилось бы. Я благодарен Северу, потому что я здесь возмужал, вырос, нашел друзей, хороших людей встретил. Я часто посещаю Узбекистан, у меня мать там, брат с семьей, родные, близкие живут.

Вернуться, совсем вернуться, – наверное, нет, не хочу. Но вот я уже на пенсии, почаще бы ездить, пожить с матерью хочу, но пока здесь сейчас дети, внучка. Иногда вот уедешь на три дня, уже думаешь, надо быстрее назад ехать. Где бы я ни был, меня сюда тянет. Скоро у меня еще один внук родится, живем в режиме ожидания. Пока мы здесь. А потом захочется ли уехать, время покажет.

С другими материалами проекта «33 истории нашего города « можно ознакомиться здесь: http://muzeyos.ru/museum/proekty/2043-33-istorii-nashego-goroda

Уважаемые жители Губкинского! Каждый из нас когда-то приехал в город на «краю света», кто-то недавно, а кто-то помогал его строить, «взращивал», как маленького ребёнка. И, конечно, каждый сохранил свои воспоминания. Вы, а также ваши друзья, родные и близкие, сможете рассказать свои истории, которых очень ждут сотрудники Губкинского музея освоения Севера.

Подробности можно уточнить по телефону: 5-44-76. 


Бригада плотников СМУ-2. Ш.П. Максудов крайний слева. 1987 год. Фото из личного архива Ш.П. Максудова.


Первый дом в г. Губкинском. 1989 год. Фото из фондов Губкинского музея освоения Севера.


Богдан Солонина. Отсыпка проспекта Губкина. 1988 год. Фото из фондов Губкинского музея освоения Севера.


Ш.П. Максудов у памятного камня в честь основания города Губкинского (планировалось название Пурпе). Камень устанавливала бригада плотников СМУ-2, непосредственно Ш.П. Максудов и Б. Солонина. 1986 год. Фото из личного архива Ш.П. Максудова.

Количество показов: 4646
 




 
КАЛЕНДАРЬ НОВОСТЕЙ
Сентябрь 2019
Месяц:        
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 1 2 3 4 5 6
ОБЪЯВЛЕНИЯ




АФИША

Размещенные на сайте материалы, включая статьи, могут содержать информацию, предназначенную для пользователей старше 18 лет, согласно Федерального закона №436-ФЗ от 29.12.2010 года "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию". 18+
Версия сайта для слабовидящих